На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

"Акварин"

520 подписчиков

Как стыдно одному ходить в кинотеатры

Как стыдно одному ходить в кинотеатры 
без друга, без подруги, без жены, 
где так сеансы все коротковаты
и так их ожидания длинны! 
Как стыдно -
в нервной замкнутой войне 
с насмешливостью парочек в фойе 
жевать, краснея, в уголке пирожное, 
как будто что-то в этом есть порочное… 
Мы,
одиночества стесняясь,
от тоски 
бросаемся в какие-то компании, 
и дружб никчемных обязательства кабальные 
преследуют до гробовой доски.  
Компании нелепо образуются - 
в одних всё пьют да пьют,
не образумятся. 
В других все заняты лишь тряпками и девками, 
а в третьих -
вроде спорами идейными, 
но приглядишься -
те же в них черты… 
Разнообразные формы суеты! 
То та,
то эта шумная компания… 
Из скольких я успел удрать -
не счесть! 
Уже как будто в новом был капкане я, 
но вырвался,
на нём оставив шерсть. 
Я вырвался!
Ты спереди, пустынная 
свобода…
А на чёрта ты нужна! 
Ты милая,
но ты же и постылая, 
как нелюбимая и верная жена. 
А ты, любимая?
Как поживаешь ты? 
Избавилась ли ты от суеты; 
И чьи сейчас глаза твои раскосые 
и плечи твои белые роскошные? 
Ты думаешь, что я, наверно, мщу, 
что я сейчас в такси куда-то мчу, 
но если я и мчу,
то где мне высадиться? 
Ведь всё равно мне от тебя не высвободиться! 
Со мною женщины в себя уходят,
чувствуя, 
что мне они сейчас такие чуждые. 
На их коленях головой лежу, 
но я не им -
тебе принадлежу… 
А вот недавно был я у одной 
в невзрачном домике на улице Сенной. 
Пальто повесил я на жалкие рога. 
Под однобокой елкой
с лампочками тускленькими, 
посвечивая беленькими туфельками, 
сидела женщина,
как девочка, строга. 
Мне было так легко разрешено 
приехать,
что я был самоуверен 
и слишком упоённо современен - 
я не цветы привёз ей,
а вино. 
Но оказалось всё -
куда сложней… 
Она молчала,
и совсем сиротски 
две капельки прозрачных -
две серёжки 
мерцали в мочках розовых у ней. 
И, как больная, глядя так невнятно 
И, поднявши тело детское своё, 
сказала глухо:
«Уходи…
Не надо… 
Я вижу -
ты не мой,
а ты - её…» 
Меня любила девочка одна 
с повадками мальчишескими дикими, 
с летящей чёлкой
и глазами-льдинками, 
от страха
и от нежности бледна. 
В Крыму мы были.
Ночью шла гроза, 
и девочка
под молниею магнийной 
шептала мне: 
«Мой маленький!
Мой маленький!» - 
ладонью закрывая мне глаза. 
Вокруг всё было жутко
и торжественно, 
и гром,
и моря стон глухонемой, 
и вдруг она,
полна прозренья женского, 
мне закричала:
«Ты не мой!
Не мой!» 
Прощай, любимая!
Я твой
угрюмо,
верно, 
и одиночество -
всех верностей верней. 
Пусть на губах моих не тает вечно 
прощальный снег от варежки твоей. 
Спасибо женщинам,
прекрасным и неверным, 
за то,
что это было всё мгновенным, 
за то,
что их «прощай!» -
не «до свиданья!», 
за то,
что, в лживости так царственно горды, 
даруют нам блаженные страданья 
и одиночества прекрасные плоды.

Е.Евтушенко, 1959

Картина дня

наверх